Click here!Click here!

 

Содержание

Зміст

Contents

ЮНОСТЬ ИНВЕСТ

Киностудия Довженко

Награды

Кастинг

Пишите нам


 
 

ПОРТРЕТЫ

ОГЛЯНУВШАЯСЯ КРАСОТА

Я знаю, солнце, покидая сад,
Должно ещё раз было оглянуться
Из-за охваченных зарей оград…
Р. М. Рильке

Marlene Dietrich’s photos are about to preserve her screen image for all eternity. This idea is expressed in the article and it is illustrated by refering to cinematographic biography of a great film actress and also by mentioning some vital problems, such as relationship between cinematography and photos, cinematography and time.

 

Как много в нашей жизни фотографий! Скользя рассеянным взглядом по страницам газет, иллюстрированных журналов и даже семейных фотоальбомов, мы почти не обращаем на них внимания – ведь это всего лишь поток информации, а наш суетный, куда-то спешащий мир и так переполнен ею. Бесчисленные снимки нынешних кумиров, актеров и актрис, тревожащих наши сердца ролями в кино и на театральной сцене, не составляют исключения. Чаще всего они необязательны и случайны: мы видим обыкновенных людей, разнообразные эпизоды жизни которых зафиксировала плёнка. Публика жадно впитывает подробности личной и профессиональной биографии своих любимцев, но, удовлетворив сиюминутное любопытство, жаждет все новой и новой информации – процесс этот бесконечен. Даже постановочные фотографии современных актёров – главным образом агрессивные рекламные проекты, почти или вовсе не связанные с их экранной судьбой.

Фотографии Марлен Дитрих (настоящие имя и фамилия Мария Магдалена фон Лош, 1901-1992) переносят нас в другой мир – ушедший, но бесконечно прекрасный. Блистательная героическая пора кинематографа, чья власть над умами и сердцами зрителей становилась всё более полной и безоговорочной, создала тогда особый тип отношений между актёром и его экранным образом. Их нерасторжимую связь лелеяли кинокритики, обожали зрители и охотно поддерживали сами актёры, старательно сглаживая более или менее заметную грань между своей человеческой сущностью и кинообразом.

И, как ни парадоксально, именно фотография подтверждала, что кино не просто иллюзия, но Великая Иллюзия, поскольку она проявляла и закрепляла в изображении актёра образ, созданный им на экране.

Никто не понимал это так глубоко, как Марлен Дитрих, фотографии которой стали не только существенной частью её легенды, но своеобразным символом кинематографа.

И очень медленно прошло лицо:
из сокращенной тьмы его наклона
к приподнятости равномерно-светлой.
За ним крутой смыкался подбородок.
Р. М. Рильке

Лицо Марлен Дитрих не потерпит мельком брошенного на него беглого, случайного взгляда. В нем есть значительность и глубина. Оно заставит вас остановиться, властно приковывая к себе внимание, завораживая и маня таинственным совершенством форм, сотканных из света и тени. Вы можете ничего не знать о её актерской судьбе, о её фильмах и жизни, даже никогда не слыхать её имени – фотографии в любом случае произведут на вас глубокое впечатление. В них нет ничего случайного, а преображающая мир и человека волшебная сила иллюзии покоряюще реальна – вот почему встреча с этими фотопортретами превратит вас из смотрящего в видящего: вам откроется лицо красоты, неуловимой, ослепительной – и вечной. Пусть призрачна и эфемерна стихия света, из которой лепила Марлен свой сияющий образ – но он до сих пор пленяет зрителей.

… почти сама бесконтурность пробела,
наполненная светом до предела;
сплошная сердцевина, нежность, хрупкость...
Р. М. Рильке

“Мой идеал поэта”, — сказала Дитрих о Рильке. – “Никто не писал, не пишет и не будет писать так, как он”. Характерное суждение! – в нём отразился присущий актрисе максимализм. Стремление к совершенству, к тому, чтобы быть единственной, непревзойдённой, неповторимой, было у Дитрих в крови.

Никто не оставил таких фотографий, как она.

Они и сегодня волнуют зрителя, ошеломляя дерзким сочетанием утончённости и пафоса, естественности и экстравагантности, чувственности и элегантной бесстрастности. Ниспадающие складки платья, изгиб шеи, поворот головы – всё, что мы видим, будоражит наше воображение… Но это, тем не менее, не идёт ни в какое сравнение с бурными, противоречивыми чувствами и переживаниями, которые вызывала Марлен у своих современников.

Зрители восхищались ею, кинокритики называли воплощением любви, ломая голову над вопросом: “Состоялась бы Марлен Дитрих как актриса без своего режиссёра Джозефа фон Штернберга, и существовал бы режиссёр фон Штернберг без своей актрисы Марлен Дитрих?” Вопрос этот сегодня кажется риторическим. Впрочем, можно попытаться найти ответ на него в книге Дитрих “Азбука моей жизни”, где она пишет: “Джозеф фон Штернберг – человек, которому мне всегда хотелось угодить”. Или вспомнить надпись на фотографии, подаренной режиссёру: “Моему создателю от его создания”.

Не без влияния Джозефа фон Штернберга, который хотел, чтобы его белокурая Венера в кино и на снимках выглядела “соблазнительной и ранимой”, Дитрих стала уделять пристальное внимание своим фотографиям, справедливо полагая, что они удерживают в памяти зрителя её экранный образ…

Женщины разных стран причёсывались, как она, готовили блюда по её рецептам, а самые смелые, подражая любимой актрисе, надевали брюки, шокируя обывателей…

А Марлен, постоянно снимаясь в кино, тщательно и неустанно трудилась над своими фотопортретами. Сотрудничая со многими известными фотографами (С.Битон, Э.Ричи, Э.Штайнхен, Л.Виллингер и др.), она всегда жёстко, проявляя железную волю и упорство, контролировала установку света, выбор ракурсов и поз для съёмки, не говоря уже о костюме и гриме. Она понимала лучше многих, что недолгую жизнь кинообраза можно продлить лишь с помощью фотоплёнки.

После смерти актрисы в её квартире нашли 15 тысяч снимков. И, возможно, лучшей похвалой их создательнице и хозяйке было бы утверждение, что ей действительно удалось в полной мере воплотить в фотографии тот образ, который она создала в кино. Если бы не сохранились (не дай Бог, конечно) “Голубой ангел”, “Марокко” или “Шанхайский экспресс”, потомки все же смогли бы представить себе образ Марлен Дитрих со всей амплитудой его значений – от женщины-мечты, идеальной и недосягаемой, до роковой красавицы, обладающей непостижимой, странной властью над сердцами.

Неоднозначность образа, созданного Марлен, подчеркивает её друг Жан Кокто: “Это имя начинается лаской, а заканчивается ударом хлыста – М а р л е н  Д и т р и х”.

Глядя на фото актрисы, мы ощущаем эту влекущую ласку, слышим “удар” хлыста и, покоряясь расчётливой логике их построений и зыбкой недоговоренности света и тени, погружаемся в далёкое, но такое яркое прошлое кинематографа, когда жила, работала и любила Марлен Дитрих, олицетворившая собою саму суть отношений кино, фотографии и актёра. Её пример – неопровержимое доказательство того, что ни кино, ни фотография не интересуются реальным человеком как таковым: и кино- и фотоплёнку волнует образ, который можно вылепить из данного актёра. Это не означает, что личность исполнителя не берётся во внимание – просто востребуются те особенности или качества личности, которые важны и необходимы для образа.

Так, сложный и противоречивый характер Марлен Дитрих, ярчайшее проявление её личности присутствует, безусловно, в созданных ею “ролях” – как в кино, так и в фотографии. Но не прямо, а опосредованно – в тонко рассчитанных соотношениях света и тени, добра и зла, добродетели и порока, невинности и искушенности. Образ Марлен многозначен. Непостижимая и обольстительная, она словно вознамерилась воссоздать на плёнке саму женственность, соблазняющую всех – и не принадлежащую никому.

Ранние фотографии Марлен скромно повествуют о реальной жизни: крошка Мария Магдалена, школьница с большим тёмным бантом в волосах, честолюбивая начинающая актриса, счастливая мать и жена.

…Но интонация повествования меняется и наполняется новым смыслом, когда речь заходит об истории кинообраза и актрисы, создавшей его. Вот ей, наконец, посчастливилось встретить своего режиссёра (снимки времен постановки первого совместного фильма “Голубой ангел”, 1930 год). А вот и сам режиссёр, которому посчастливилось встретить свою актрису (Джозеф фон Штернберг и его звезда Марлен Дитрих). И далее – фотопортреты, разные, но одинаково притягательные, в которых неизменно ощущается внутренний стержень экранной роли.

Дитрих остается в границах “образа” даже на снимках, запечатлевших ее в обществе выдающихся людей своего времени. Легенда кинематографа, она, как и её друзья – художники, писатели, музыканты – часть культуры ХХ века. Более того, все они – её творцы. С кем-то из них Марлен работала, с кем-то дружила, многих любила, и они отвечали ей взаимностью… Среди её друзей – Жан Кокто и Билли Уайлдер, Кеннет Тайнен и Жан Маре, Эдит Пиаф и Жан Габен, Эрнест Хемингуэй и Эрих Мария Ремарк…

Искусство ХХ века непредставимо без этих людей: они были дыханием, жизненной силой эпохи, ужаснувшей историю страшными войнами и неисчислимыми смертями. Марлен Дитрих, тысячами нитей связанная прежде всего с немецкой культурой, была на стороне созидания. Она открыто заявила о своем неприятии фашизма, отказавшись вернуться в нацистскую Германию, и в 1938 году стала гражданкой США. В разгар мировой войны она отправилась на фронт, где выступала перед американскими солдатами. Когда все вокруг думали о том, чтобы выжить, Марлен своими песнями помогала жить.

Пение продолжило актерскую карьеру Дитрих, когда она ушла из кино. Гастроли проходили во многих странах, и всюду её голос зачаровывал слушателей, обаяние и чувство юмора пленяли публику. И незабываемым воспоминанием для тех, кто был на концертах, стали её сценические костюмы – изысканные фантастические платья, отделанные лебяжьим пухом или расшитые блестками. Фотографии этого периода полны жизни, но и они несут на себе отпечаток кинообраза Марлен, ведь основой её концертных программ чаще всего были песни, которые она когда-то исполняла в фильмах...

Но ты ушла, и к нам одновременно
проник луч подлинности в ту же щель,
в которой ты исчезла с нашей сцены:
луч яви, нам неведомый досель…
Р.М.Рильке

Фотографию и кино объединяет свет. Он дарит изображению магическую глубину, непредсказуемость тени и недосказанность контуров. И все же фотография, в известном смысле, совершеннее кино. В фильме движущаяся плёнка рождает у зрителя некое впечатление, создавая иллюзию реальности. В статичной фотографии впечатление этой иллюзии первоначально – оно задано зрителю. Рассматривая снимок, двигаясь в нём, человек получает импульс, приводящий “в движение” его мысли и чувства. Впечатление рождает движение, но движение особого рода, не зависящее от реальности, даже иллюзорной, и не имеющее ни начала, ни конца.

Безусловно, Марлен Дитрих догадывалась или знала об этих тонкостях отношений между кино и фотографией и хотела воспользоваться своим знанием в той упорной борьбе со временем, которую она вела всю свою жизнь.

Да, ей удалось подарить своей красоте статику вечности. Но, увы, в схватке со временем силы всегда не равны: даже самые прекрасные фотографии не могут помочь одолеть его. Оно уходит, уводя с собой образ Марлен, её обаяние, её легенду…

И всё же…

Благодаря фотографиям Марлен Дитрих, ход времени замедляется. И сегодня, глядя вслед удаляющейся красоте, мы замечаем, что и она, оглянувшись, смотрит на нас…

Надежда Заварова

Материал подготовлен при содействии немецкого
культурного центра — Гёте Институт