Click here!Click here!

 

Содержание

Зміст

Contents

ЮНОСТЬ ИНВЕСТ

Киностудия Довженко

Награды

Кастинг

Пишите нам


 
 


1 2

СЦЕНАРИИ

ЧЕТВЕРТАЯ ГРУППА

ЛИТЕРАТУРНЫЙ СЦЕНАРИЙ

Вадим Вяткин

Прохладный солнечный день. Город.
Утопающая в осенне-листвянном разноцветьи улица.
Длинные ряды киосков. Нарядные витрины. Реклама, музыка.
Спешащие люди и автомобили.
У проезжей части на усыпанном желтыми листьями тротуаре растерянно топчется пожилая женщина сельского вида. Рядом стоит объёмистая, перетянутая ремнём сумка и пластиковый пакет, полный мандарин.
Придерживая у подбородка старый пуховый платок, она неуклюже пытается голосовать. Машины, рыча, проносятся мимо. В глазах женщины отчаяние. Пискнув тормозами, перед ней неожиданно застывает приземистый спортивный «Ягуар» ярко-красного цвета. Плавно опускается боковое стекло.
- Куда вам?..
Перегнувшись с водительского сидения, на отшатнувшуюся женщину вопросительно смотрит молодая красивая девушка – разбросанные по плечам тёмные волосы, джинсы, кожаная куртка.
С сомнением оглядев диковинную машину, женщина молча отступает на шаг.
- Куда?..
- Так… Автостанция… Там автобус…
- Садитесь.
Дверца распахивается.
- Да я…
- Давайте ваши вещи.
Девушка ставит сумку и пакет на заднее сиденье.
Женщина, низко пригнувшись, с опаской протискивается в салон.
Устраивается рядом с девушкой.
- Дверь закройте.
- А?..
- Дверь.
Женщина осторожно прикрывает дверцу.
Перед капотом «Ягуара», чуть подрезая, тормозит большой крытый джип. Из него выходит высокий крепкий мужчина лет сорока пяти.
Ладный костюм, белая рубашка, галстук.
Цепко вглядываясь в притихшую женщину, быстро подходит, склоняется к окну.
- Ирина Константиновна…
- Человек на автобус опаздывает… Да? - девушка поворачивается к женщине.
Та суетливо шарит рукой по двери:
- Не надо… Я…
- Сидите, - улыбнувшись мужчине. - …Сделаем небольшой крюк, ладно?
Он, покачав головой:
- Без надобности не перестраивайтесь из ряда в ряд… С моими габаритами сложно маневрировать.
Девушка смеётся:
- Ой, Олег Михайлович, не наговаривайте на себя.
Мужчина, усмехнувшись, отходит.
Пропустив «Ягуар», джип следует за ним.

- …Сестру навещала… Хворает.
Женщина, сбросив на плечи платок, с видимым удовольствием поглядывает в окно.
- Что с ней?
Ирина не спускает глаз с дороги.
- А?..
- С сестрой?
- Дык, известно что… Возраст.
- Старшая?
- Двойня мы.
- Тю!.. Какой же возраст… Вам ещё…
- Э, милая… В городу человеку завсегда год за два шёл.
- Хм…
- Все вы здесь и живёте, и помираете второпях.
- Интересно.
- Да уж куда интереснее… Одно только международное оборзение глянешь – уже в глазах темнеет!
Девушка, тряхнув волосами, тихо хохочет.
Женщина, удивлённо:
- Чего зашлась-то?
Ирина переводит дыхание:
- А у вас, что, дома нет телевизора?
- Да Боже упаси!.. В жизни и так немного времени.
Несколько кварталов едут молча. Женщина неожиданно всхлипывает.
- Что?! - тревожно глянув, девушка притормаживает.

- Сестра-то… Не дай Бог,.. - женщина вытирает глаза уголком платка. - …Нам друг без дружки нельзя… Мы ж двойня… Мы ж…
- Ну-у…
- Помрёт – словно кровушку из жил моих выпустят… Во как.
- Зачем вы… Не надо.

Стеклянная коробка автовокзала. Под длинными козырьками застыли автобусы.
Сутолока. Невнятное бормотание громкоговорителя.
Появляется «Ягуар». Описав широкий полукруг, прижимается к тротуару.

- Ну, вот…
Ирина, заглушив двигатель, откидывается на спинку сиденья.
- Сла те, Осподи.., - женщина, накинув платок, лезет во внутренний карман пальто. - …Сколь я тебе должна?..
- Мандарин.
Женщина смотрит непонимающе.
- Мандаринку можно?.. Одну.

У входа в автовокзал стоят «Ягуар» и джип. Между ними, негромко переговариваясь, курят три парня спортивного вида в костюмах, при галстуках.
Из здания выходит Олег Михайлович. Следом за ним Ирина. Обернувшись, она машет рукой. Двери закрываются.
Подбрасывая на ладони крупный мандарин, девушка идёт к «Ягуару».
Олег Михайлович и парни ныряют в джип.
Рычат моторы.

Неширокая тенистая улица. Роскошный фасад двухэтажного здания с нарядными женскими манекенами в широких окнах. Выложенное фигурной плиткой крыльцо.
Витиеватая вывеска «Ателье «Роксолана».
Напротив, возле приземистого ларька, неторопливо пьют баночное пиво четверо «братков». К ателье подскакивает «Ягуар». Резко тормозит.
«Братки» лениво поворачивают головы.
Хлопает дверца. На крыльцо взбегает Ирина.
Один из парней вытряхивает из пачки сигарету:
- Классная штучка.
- Кто – тачка или тёлка?
- Обе,.. - на ходу отпивая из банки, подходит к «Ягуару».
Оглядывает его с видом знатока.
Прижимая к себе два больших пакета, появляется Ирина. Её провожает высокая, элегантно одетая женщина. Они негромко перебрасываются парой фраз. Улыбнувшись, кивают друг другу. Женщина прикрывает дверь. Ирина спускается к машине.
- Привет, сестрёнка.
- Привет, братишка.
Сунувшись в салон, Ирина водружает пакеты на сиденье.
В конце улицы появляется джип.
Парень отщёлкивает окурок.
- Конкретная у тебя тележка.
- А то,.. - распрямившись, девушка поправляет волосы.
«Браток» слегка пинает колесо:
- Сколько у неё дури под капотом?..
Ирина, ухмыльнувшись:
- Меньше, чем у тебя.
Тот, не поняв, важно:
- В моей «Мазде» двести лошадей.
- Улёт.
Обойдя багажник, Ирина открывает дверцу.
- Слышь…
- А?..
- Может, по пивку?
Она, сверкнув улыбкой:
- Не… Талию берегу.
Подъезжает джип. Из него выходит Олег Михайлович. Направляется к «Ягуару». Ирина ныряет за руль.
Браток склоняется к окну. Осклабившись:
- А как насчёт познакомиться поближе, м-м?.. Пару раз.
Ирина, засмеявшись:
- Отвали, дефективный.
На плечо парня ложится рука.
- Всё… Свидание окончено.
Тот оглядывается – холодный взгляд Олега Михайловича.
Дверцы джипа приоткрываются.
«Браток», криво усмехнувшись, вразвалку отходит.
- Ирина Константиновна, мы будем ссориться.
- Не надо ссориться.
- Скорость…
- Я больше не буду.
- Скорость в городе для всех одна.
- Для всех одна.
- Вот и хорошо.
Олег Михайлович смотрит на часы:
- Пора обедать.
- Да. Домой.
На фасад ателье наползает тень.
По крыше автомобиля жестяно ударили капли дождя.
- Поехали! - Олег Михайлович бежит к джипу.
Ирина, подмигнув «браткам», отъезжает.
Джип следует за ней.
Парни провожают их взглядами.
- Морда гэбэшная… Пристроился.

В прозрачной тени высоких старых лип притаилось чистенькое одноэтажное здание, отдаленно напоминающее провинциальный дворянский особняк тургеневских времен.
Чуть привядшая рыжая листва густо усыпала его оцинкованную крышу с распластавшейся над ней тарелкой спутниковой антенны. Матово отсвечивает длинный ряд шумопоглащающих окон со встроенными кондиционерами.
Возле низкого, с колоннами, крыльца дорогими разноцветными игрушками застыли две кареты «скорой помощи» знаменитой фирмы «Мерседес». Неподалеку, у клумбы с поникшими астрами, приткнулись несколько пыльных иномарок.
Чугунные ворота. Будка охранника.
Тишина. Людей не видно, но где-то рядом мерно шаркает метла.

Сразу за зданием раскинулся старый парк – строгая геометрия золотых аллей, удобные скамейки, легкие ажурные беседки. Здесь тоже безлюдно и тихо, лишь из-за дальних деревьев едва слышно доносится шум большого города.

Уютный, в два окна, кабинет. Евроремонт. Офисная мебель.
На стульях, креслах и подлокотниках вольно расположились десятка полтора человек в белых халатах. В «красном углу» у окна – заваленный бумагами стол. Над ним висят портреты Павлова, Мечникова и, почему-то, Леонида Утесова.
Вдоль стены возбуждённо вышагивает невысокий худощавый старичок в крупно вязаном джемпере, белоснежной рубашке и галстуке.
- …чёрт знает что!.. Это же просто!.. Это просто, как таблица Менделеева!..
Кто-то из присутствующих фыркает.
- …Юрий Петрович, я прошу вас взять это дело под свой контроль.
Сидящий в кресле дородный седеющий мужчина почтительно приподнимается:
- Хорошо, Борис Маркович.
- Так, - старичок, склонившись над столом, быстро перебирает бумаги.
Не поднимая головы:
- Оксана Михайловна, что у нас с Марченко?
- Думаю через пару дней выписывать, - полная крашеная блондинка поспешно суёт в карман халата зеркальце.
- Угу… Елисеев?
- Начал есть.
- Прекрасно.
Блондинка, неуверенно:
- Борис Маркович…
- Да?
- Вчера была жена Савченко…
- Савченко?.. И что?
- Просит повременить с авансом.
- Ну так повремените.
- Недельку.
Борис Маркович, кивнув, встряхивает в руке лист бумаги.
- Ага… Вот он… Гусев?
Тишина.
Борис Маркович удивлённо оглядывает кабинет:
- Где Гусев?
Примостившийся на подоконнике крепкий малый, хохотнув:
- В буднях великих строек.
- Не понял.
- Забор на дачу повёз.
- Какой забор?
- Фигурный.
Лицо Бориса Марковича медленно багровеет.
Блондинка, быстро:
- Борис Маркович, вы ж сами ему отгул дали. Вчера.
Старичок неуверенно теребит нос:
- Да?
- Да… За прошлые выходные.
- Хм… Ну, ладно.
- Он дачу обустраивает.
Седоватый, повозившись в кресле:
- Третий год обустраивает.
- Ну и что?.. Зато дача - картинка! - блондинка восторженно закатывает глаза.
Кто-то из мужчин:
- А ты откуда знаешь?
Она, покраснев:
- Знаю.
Парень на подоконнике машет рукой:
- Картинка. Наворотил, нагромоздил… Кубист-одиночка!
- О вкусах не спорят.
Борис Маркович, надевая халат:
- Э, нет, Оксана Михайловна… Только о вкусах и спорят. Все остальное – точные науки., - посмотрев на часы, хлопает в ладоши, - …Все коллеги! Обход. Обход.
Все, разом загомонив, поднимаются.
Здоровяк, соскользнув с подоконника, поправляет шапочку:
- Нормальные герои всегда идут в обход.

В городе идет дождь. Мелким серебром пузырится асфальт. Вдоль тротуаров, сметая убитую листву, несутся мутные потоки воды.
Влажно шелестят автомобили.
Последний осенний дождь.

Парк. Мокрые скамейки, потемневшие дорожки.
За чёрными стволами деревьев проглядывается светлый корпус клиники. Над плотным золотым ковром повисло мерное шуршание.
Мы слышим негромкий девичий голос:
- …Далёко, далёко мой домик без окон.
…Живёт в нём со мною лишь холод со мглою.
Беседка. Возле неё мокнет лёгкая тележка, нагруженная листьями. Сверху лежит метла. Под куполообразной крышей на узкой скамейке сидит высокая угловатая женщина в стеганном полупальто и резиновых сапогах. Тёплый платок, длинный брезентовый фартук.
Скуластое лицо с крепко сжатыми губами.
На вид ей лет под шестьдесят.
Рядом с ней примостилась молодая хрупкая девушка в накинутом на плечи плаще. Из-под него выглядывает белый халат. Слегка вьющиеся русые волосы заплетены в небольшую косу.
Задумчивый взгляд больших серых глаз.
- …В остывшем камине нет жара в помине.
…Нет места надежде – здесь жизнь только в прежнем…
Пауза. Шорох дождя.
Девушка, тихо:
- Как?
Женщина неподвижна.
- Тётя Нина.
Та вздрагивает. Покачав головой:
- Ты, Оль, это… не обижайся… Всё складно, но…
- Что?
- Чего тебе всякая жуть в голову лезет?..
- Да почему жуть?.. Просто грустное стихотворение.
- Хороша грусть, прости Господи!.. Домик без окон – это ж домовина получается.
- Домовина?
- Ну. Так в старину гроб называли.
- Гроб?
Тетя Нина вздыхает:
- Не пойму я тебя, девка. Двадцать лет… В твои годы другие песни поют.
- А Борису Марковичу понравилось.
- Ты по нему не равняйся. Он, считай, уже на крылечке стоит… Домика твоего.
Девушка укоризненно:
- Тётя Нина…
- Ну и что?.. Я и сама в калитку вхожу.
Некоторое время сидят молча.
Тётя Нина, похлопав себя по карманам, достает пачку папирос.
Ломая спички, закуривает.
- Родитель-то как, летает?..
- Папа?.. Летает.
- Далеко ли?
- В Торонто.
- О… Где же это?
- Канада.
- Ага…
- Завтра вечером возвращается.
- Это хорошо, - женщина несколько раз подряд затягивается. - … Учишься-то ладно?..
- Стараюсь.
- Давай… А там, глядишь, и сюда вернёшься. Уже докторшей…
- Мне Борис Маркович обещал .
- Ну, раз обещал,.. - оглядывает округу. - …Кажись, стихает… Пойду.
Обе встают.
Тётя Нина, крепче подвязывая платок, вдруг смеётся:
- Я по молодости страшенно петь любила, - лукаво подмигнув, неожиданно звонко, - … «Где-то поезд катится точками огня, где-то под рябинушкой…
Девушка подхватывает:
- …парни ждут меня-а…»
Весёлый смех.
От ворот пронзительно метнулась сирена. Вторя ей, заполошно зашлись клаксоны двух машин. Зачастили далёкие тревожные голоса.
Оля, вытянув шею:
- Что это там?
Тетя Нина вздыхает:
- Беда чья-то.
Вдали за деревьями несётся «скорая помощь». Впритык за ней – словно подгоняя – рычит большой крытый джип.
- Я побежала!..
Девушка срывается с места.
- Беги, милая.
Женщина медленно крестится.

Главный вход в клинику. В окнах белеют лица.
Поперек асфальтовой дорожки замер джип с распахнутыми дверцами.
Из салона «скорой» три парня в тёмных костюмах осторожно вытягивают носилки.
Следом неуклюже выбирается санитар с капельницей в высоко поднятой руке.
На крыльцо выходит Борис Маркович. За ним – бледный Олег Михайлович.
Пиджак его расстёгнут, галстук приспущен.
Главврач резко хлопает в ладони:
- Быстро, быстро, быстро!..
Парни и санитар катят носилки к крыльцу. На них, накрытый окровавленной простыней, неподвижно лежит человек. В такт движению покачивается свисающая рука – кожаный рукав и узкая, с мерцающим колечком, кисть, густо залитая кровью.

По мокрой аллее быстрым шагом идёт Оля.

Стерильно чистый коридор приёмного покоя. У закрытой белой двери растерянно топчутся парни в костюмах. Пожилая нянечка вполголоса уговаривает двух любопытных пациентов в дорогих пижамах вернуться в палату. Те неохотно подчиняются. На ходу скидывая плащ, с улицы входит Оля.
- Лидия Павловна!..
Нянечка оборачивается. На немой вопрос девушки, машет рукой:
- Молодка кровищей исходит,.. - раздраженно, - …Носются, как нелюди…. Всё куда-то спешат, мильонеры!..
Оля проходит по коридору.
Парни расступаются.

За матовым стеклом с табличкой «Операционная» мельтешат белые халаты.
Возбуждённый говор. Доминирует властный голос Бориса Марковича. Оля прислушивается.
- …Интенсивное кровотечение…
- …Давление?
- …Пятьдесят… Минимальное не прослушивается…
- …Пульс?
- …Нитевидный…
- …Кровопотеря?
- …Пограничная.
Дверь распахивается. Оля едва успевает отступить. Из операционной выскакивает здоровяк в белой шапочке. Мокрое лицо. Полы халата забрызганы кровью.
Не взглянув на девушку, он уносится вдоль по коридору. Тут же возвращается с плоской никелированной коробкой.
Оля придерживает его за рукав.
- Саша…
Мутный взгляд.
- Потом…
Дверь плотно закрывается.
За спиной девушки – трескучий голос:
- Чего было сюда-то тащить?.. Чуть что – сразу к нам…
Оля оглядывается.
Неслышно подошедшая нянечка укоризненно качает головой:
- Сейчас она отойдет, а к вечеру налетит вороньё.
- Что вы такое говорите?!
- А то и говорю… Девка, по всему видно, не из простых. Дорогая деваха… Сородичи не простят.
Оля растерянно молчит.
Старушка, неприязненно глянув на дверь операционной, отходит:
- Лучше бы сразу… На месте преставилась, - бормотание стихает. - …И самой спокойней, и нам не хлопотно.
Из операционной – крик Бориса Марковича:
- Да черт побери!.. Лаборатория!.. Где Оксана Михайловна?!
- Здесь я Борис…
- Что там?
- Четвёртая… Резус положительный.
- Четвёртая?..
Оля приникает ухом к двери.

Центральный вход в клинику.
Машины «Скорой помощи» уже нет.
На заднем сидении джипа, обхватив руками голову, оцепенело застыл Олег Михайлович.

Операционная.
Вокруг стола плотная стена врачей. У окна, прямо на полу, бурой кучей свалена одежда пострадавшей.
- Что значит – нет?!.. Почему – нет?!..
Взбешённый Борис Маркович наступает на испуганную блондинку. В руке у той дрожит лист бумаги.
- Управление не визирует требование… Они говорят, что мы должны были…
- Всё что мы должны – записано в Конституции!.. Остальное – по обстоятельствам!.. Дайте сюда!
Главврач вырывает листок из рук женщины.
Она, робко:
- Видите?.. Вот – печати нет… И ещё они сказали, что в этом квартале на четвёртую…
Борис Маркович отстраняет её:
- Саша! Готовьте плазму… Где их главный?.. Этот… Олег Михайлович…
Кто-то бросается к двери.
Здоровяк Саша, вытирая окровавленные ладони, устало:
- Он не успеет, Борис Маркович… Пульс уходит… Всё.
Повисает тишина.
Пауза.
Негромкий голос:
- Борис Маркович…
Все оглядываются.
На пороге операционной стоит Оля.
- У меня четвёртая группа.

Парк. В глубине аллеи тётя Нина сосредоточенно сметает листья в большую кучу. Отставив метлу, нагружает ими тележку.

- …на четвёртую группу!.. Вы понимаете?!.. Лимит на человеческую жизнь в этом квартале у них исчерпан!!.
В коридоре приёмного покоя в окружении парней стоят Борис Маркович и Олег Михайлович.
Последний собран и сосредоточен. В руке у него лист бумаги.
Главврач тычет в него пальцем:
- Адрес – вот… Над входом так и написано – банк крови.
- Я знаю, где это.
- Очень хорошо. И, голубчик, учтите – вашу мы вытащим, но вы должны спасти нашу!..
- Сколько?
- Простите?
- Сколько брать крови?
- Сколько дадут, но минимум литр. Там в расфасовке…
- Ясно. Значит – два.
- Олег Михайлович, вы сейчас самая главная круглая печать на этой сволочной бумажке!..
- Я понял… Сколько у меня времени?
- Тридцать, от силы сорок минут.
Олег Михайлович кивает парням:
- За мной.
Вся четвёрка бежит по коридору.
Борис Маркович вслед:
- Если у вас есть оружие – палите в потолок, угрожайте, но кровь возьмите!..
Хлопает дверь. На улице ревёт мотор.

Парк. Аллея.
Тётя Нина, отирая рукавом лоб, провожает взглядом несущийся за деревьями джип.

Зимний город с высоты птичьего полёта.
Чёрно-белые квадраты крыш. Заснеженные улицы в пунктирах разноцветных огней. Осторожно ползущие автомобили.
На центральной площади – опоясанная серебристыми гирляндами – к небу вознеслась красавица-ёлка.

За окном медленно опускаются крупные белые хлопья. Под снежными шапками прогнулись ветви деревьев. Из-под снега виднеются чёрные спинки скамеек.
Несколько человек расчищают дорожки широкими фанерными лопатами. Один из них, распрямившись, потирает поясницу. Мы узнаём тётю Нину.

Чистенькая уютная палата. На подоконнике огромный букет цветов.
Весёлые шторки, пушистый ковёр. В углу притаился чёрный импортный телевизор. Две двери. Одна из них приоткрыта. За ней можно разглядеть бледно-голубой кафель и белоснежный угол широкой ванны. Недалеко от окна – кровать, затейливый торшер и столик, заваленный виноградом, гранатами, мандаринами. На фаянсовой тарелке золотится крупная дыня. Посередине палаты на ковре разлапилась – в человеческий рост – ёлка. На кровати неподвижно лежит человек. Одна нога его в длинном, до бедра, гипсовом панцире, чуть приподнята. Голова плотно забинтована.
Бледное лицо. Бескровные запекшиеся губы.
С большим трудом в нём можно узнать Ирину.
Рядом с ней сидит высокая красивая женщина лет пятидесяти. Под наброшенным на плечи халатом – строгий и очень дорогой костюм. По его тёмному вороту искристо пляшет разноцветная россыпь-отражение крупных бриллиантовых серёжек. Поправив одеяло, женщина - негромко:
- … и Геннадий, и Алла… Утром Света звонила… Она летит в Париж встречать Новый Год… Послезавтра вернётся. Все шлют приветы… Как только врачи разрешат, они приедут… Сегодня звонил папа. Уже из Вены. У него всё хорошо… Вечером прилетает… Из аэропорта – прямо сюда, - неожиданно засмеявшись. - …А Алик-то, представляешь, вчера попробовал к тебе прорваться… Охрану у ворот сотенной уговорил, а уже в коридоре столкнулся с какой-то нянечкой… Так она его мокрой тряпкой прогнала, когда узнала, что он к тебе… Вот видишь, как тебя здесь берегут. Ты меня слышишь, дочка?..
Вздрагивают длинные ресницы. С трудом разлепив губы, Ирина едва слышно что-то бормочет.
Женщина кидается к ней:
- Что?.. Что ты сказала?
Шелестяще:
- Она… она…
- Что, Ириша?
- …меня не… навидит…
- Кто?
- …ня… ня… нена… видит…
- Господи, что ты такое говоришь?!
- …злая… си… дит…
- Погоди… Она что, у тебя сиделкой?.. Та самая?.. Да?
- …Да…
- Ты не путаешь?
- …она… го… говорила… про … тряпку… ли… Лидия… злая…
Женщина, откинувшись на спинку стула, молча смотрит на дочь.
Тактичный стук в дверь.
- Да!
В палате бесшумно появляется дородный седеющий мужчина в белом халате.
Виновато улыбнувшись:
- Елена Владимировна…
- Слушаю вас, Юрий Петрович.
- Время. Ирине Константиновне…
- Хорошо.
Поцеловав дочь, женщина встаёт.
- Юрий Петрович, нам нужно поговорить.
- К вашим услугам.
Отстранив Юрия Петровича, входит знакомая нам пожилая няня.
В руке у неё целлофановый пакет. Она молча направляется к кровати. Опускается на стул. Шурша, роется в пакете.
Елена Владимировна в упор смотрит на неё:
- Простите, как ваше имя-отчество?
Та, не поднимая головы, бурчит:
- Лидия Павловна, коли интересно.
- Пойдёмте, Юрий Петрович, - Елена Владимировна быстро выходит.
Мужчина, глянув на невозмутимую няню, бесшумно прикрывает дверь.
Лидия Павловна извлекает из пакета вязание.
С глухим звоном на пол падает спица.
Подняв её, старуха косится на неподвижную Ирину.
В её взгляде сквозит откровенная ненависть.

Небольшое подсобное помещение без окон.
Под потолком – тусклая лампочка. Нагромождение тележек и двухколесных тачек. Мётлы, грабли, лопаты. Толстые жгуты маслянисто-чёрных резиновых шлангов.
На грубо оштукатуренной стене – сниска брезентовых рукавиц.
У порога стоит тётя Нина. Сосредоточенно застегивает пуговицы новой телогрейки. Одернув полы, толкает дверь.
Вместе с оглушительным птичьим гомоном в подсобку врывается слепящий солнечный свет.

Залитая солнцем палата.
За окном – просыпающийся от зимней спячки парк. На потемневшем ноздреватом снегу – бурые проплешины прошлогодней листвы. На фоне ярко-синего неба чёрно пропечатываются угловатые ветви деревьев.
У окна в кресле-каталке сидит Ирина, одетая в спортивный костюм.
На ноге гипс, голова забинтована, рука на перевязи.
Бледное, осунувшиеся лицо. Под глазами тени.
За её спиной молодая розовощёкая медсестра косится на вазу с крупным виноградом, стоящую на подоконнике. В руках у неё ручка и блокнот.
Рядом стоит здоровяк Саша. Сунув руки в карманы халата, он отрешённо смотрит в окно.
Над Ириной склонился добродушного вида толстяк лет шестидесяти пяти.
- …и пойдёте, поскачете, побежите. Даю вам слово главврача, - хохотнув, подмигивает. - …Надеюсь, вы верите честному слову главврача?…
Ирина, слабо улыбнувшись:
- Верю, Георгий Аркадьевич.
- И это правильно!.. А пока – покой, покой, покой… Ферштейн?
- Ферштейн.
- Вот и славно, трам-пам-пам…
Осторожно погладив девушку по плечу, он направляется к двери. Медсестра и Саша молча выходят вместе с ним.
Ирина, вздохнув, подъезжает к столику, на котором, рядом с букетом цветов, лежат сотовый телефон и стопка книг. Взяв верхнюю, возвращается к окну.
Открывает книгу на заложеной странице.
Сквозь оконное стекло мы видим, как по асфальтовой дорожке бредёт тётя Нина.
Заметив читающую девушку, замедляет шаг.
Ирина поднимает голову.
Молча они смотрят друг другу в глаза.
Рука с книгой медленно опускается на колени.

Где-то в глубине парка.
Тёплый солнечный день. Под деревьями, закудрявившимися свежей листвой, на молодой травке расположилась компания из пяти человек. Здесь две женщины и трое мужчин. Все опрятно одеты. Мужчины в светлых рубашках.
На расстеленном покрывале – сыр, колбаса, селёдка. Банка с маринованными огурцами. Крупно нарезанный хлеб. Несколько бутылок водки и пива.
По лицам присутствующих видно, что выпито уже и по первой, и по второй.
Пьяных пока нет. Оживлённый говор. Смех.
Один из мужчин тянется к бутылке:
- Ну… Мир – труд – май?..
Сидящая рядом женщина бьёт его по руке:
- Да погодь ты, Павел!.. Только что ж пили… Возьми, вон, пива.
- Я трудящийся или не трудящийся?
- Или.
- Не понял.
- Кому тюльпановы луковицы снес, а?.. - мы узнаем тётю Нину. - …Чем большую клумбу засевать будем, трудящийся?
- Ты, Нин, чего?..
- Того!.. Верке, небось?
В компании оживление.
- Это кто ж такая?..
- А, Паш?.. Колись.
Тётя Нина, махнув рукой:
- Да новая двоюродная жена его.
- Как это?
- Как. Сожительница. Цветочками приторговывает. Да, Паш?..
- Язва ты, Нинка…
- Эге ж.
- Тебя если змея какая укусит, то сразу и сдохнет.
- Это уж непременно.
Смех.
Тётя Нина берёт бутылку сама.
- Ладно,.. - разливая по стаканам, - давайте-ка, мужики за Анну.
Вторая женщина, смущённо:
- Нин…
- Молчи!.. Не всякого в пятьдесят любовь находит.
Павел хихикает:
- Ну зачем мне любовь, мне бы замуж… Да, Анка?
- Дурак ты, Паша,.. - тётя Нина поднимает стакан. - …За тебя, Аня. И за твоего…
Издалека:
- С праздником!..
Все оглядываются – за деревьями, по пустынной аллее, опираясь на палочку, идёт Ирина. Бинта на голове у неё уже нет, но рука на перевязи.
Улыбнувшись компании:
- Здравствуйте!..
В ответ – гробовое молчание.
Тётя Нина, отвернувшись, глухо:
Ну, пьём, что ли?..

Подсобка. Тётя Нина, сидя на табурете, зашивает грубой ниткой брезентовую рукавицу. Снаружи доносятся раскаты грома.
Тихий стук в дверь.
Тётя Нина удивленно поднимает голову. Громко:
- Чего это вдруг?
Дверь, скрипнув, открывается. Лицо женщины каменеет – на пороге стоит Ирина.
Пауза.
Негромко:
- Здравствуйте, Нина Ивановна… Можно зайти?
Тётя Нина молча пожимает плечами.
Девушка осторожно переступает порог. Закрывает дверь.
- Я сяду?..
Тётя Нина, бросив взгляд на палочку, кивает.
Ирина неуклюже садится. Оглядывает помещение.
- Темно здесь.
Женщина криво усмехнувшись:
- Такой, вот, у меня домик без окон.
Смотрит на руку девушки.
Та поправляет перевязь:
- Плечо всё не заживает… Кровоточит.
Тётя Нина молчит.
Ирина, несмело:
- Я хотела с вами поговорить.
Женщина, прищурясь, изучает её лицо.
- Что вы так смотрите?
Тётя Нина склоняется над шитьем.
- Зря пришла… Не будет у нас разговора.
- Почему?..
Женщина сосредоточенно орудует иглой.
- Почему, Нина Ивановна?..
Молчание.
- Почему меня здесь ненавидят?.. За что?.. Почему у Лидии Павловны такие злые глаза?.. Почему Саша смотрит в сторону?.. Почему, встречая меня, все ускоряют шаг?.. Вот и вы тоже. Почему?.. Что я такого сделала?.. Что, Нина Ивановна?..
Тётя Нина, не поднимая головы, насмешливо:
- Не знаешь?..- перекусывает нитку. - …Выходит, берегут тебя.
- Берегут?.. От чего?
Молчание.
- …От чего, Нина Ивановна?..
- Ну, коли так,.. - тётя Нина, подавшись к ней, жёстко, - это я тебя хочу спросить… Я знать хочу!.. Ты от забав своих весёлых поломалась-покалечилась… От куража да вседозволенности вены порвала… Да и чёрт, чёрт с тобой!.. Но почему же она вместо тебя должна в земле гнить?!. Почему - за тебя?!. Почему?!. Ответь, если сможешь!.. Ну!
Ирина, отшатнувшись:
- Кто?!. Что вы…
Нина Ивановна, швырнув рукавицу, яростно:
- Попом да кладбищем барским отмахнулись?!. Девочке двадцатилетней – заверенный печатью инфаркт купили?!. А отец её, что один полуживой остался?!. А Борис наш, Маркович, инсультом обречённый?!. Это сколько стоит?! Тыщу?!. Миллион?!.
Сильный раскат грома. По тонкой крыше разом ударил дождь.
Ирина с ужасом смотрит на нависшую над ней женщину.
- Сколько, а?!. Ну, что молчишь?.. Отвечай!.. Отвечай, кость белая!..
Девушка, всхлипнув, бросается к выходу. Едва не упав, выскакивает за дверь.
- …Кровоточит, говоришь?!. Кровоточит?!. Не-ет, шалишь!.. Это она из тебя наружу просится!.. Слышишь?.. Она-а!

Сильный ливень. Сдерживая рыдания и сильно хромая, по аллее быстро идёт Ирина.
Мокрые пряди волос облепили лицо.
По левому плечу широко расползается кроваво-чёрное пятно.

Кабинет главврача. По оконному стеклу часто барабанит дождь.
Под портретами Павлова и Мечникова (Утёсова уже нет) за столом сидит Георгий Аркадьевич. Перед ним – стопка папок с историями болезней.
В коридоре раздаётся шум. Тревожные голоса.
Главврач удивлённо поднимает голову.
Дверь кабинета с треском распахивается.
На пороге – мокрая, растрёпанная Ирина. За её спиной - испуганные лица.
Георгий Аркадьевич, изумлённо стягивая очки, встаёт.
- Ирина Константиновна!.. Что…
Девушка, хрипло:
- Сейчас вы мне расскажете всё…

Вечер. У крыльца клиники застыл серебристый «Форд».
Рядом, сунув руки в карманы брюк, угрюмо расхаживает Олег Михайлович.
Стук двери. По ступенькам спускаются Георгий Аркадьевич, Ирина и Елена Владимировна. Она бережно поддерживает дочь.
Недолгое – вполголоса – прощание.
Олег Михайлович распахивает дверцу.

За окнами автомобиля неторопливо проплывает вечерняя улица.
Олег Михайлович за рулём. Женщины расположились на заднем сидении.
Елена Владимировна держит Ирину за руку.
Олег Михайлович, глядя на дорогу, глухо:
- …это была гонка без правил… Мы сделали всё, что могли… Мы вернулись через сорок семь минут… Было уже поздно… У неё
оказалось слабое сердце…
Ирина, ткнувшись матери в плечо, тихо скулит.

Громоздкий «элитный» дом. Обширные балконы. Застекленные лоджии.
В окнах горит свет. Чистый уютный двор окружён высокой металлической оградой.
У ворот, в ярко освещенной будке, длинно зевает милиционер.

Огромная, словно сошедшая с рекламного проспекта, кухня.
Хромировано-никелированное великолепие соответствующего оборудования. Два высоких холодильника. Телевизор.
В центре, под цветастой скатертью, широкий стол. На нём – расписной пузатый чайник, вазочки с вареньем и конфетами, аккуратно нарезанный торт.
Рядом с букетом цветов – ополовиненная бутылка дорогого коньяка.
За столом сидят Елена Владимировна и Ирина. Девушка одета в длинный махровый халат, из-под ворота которого выглядывает плотная бинтовая повязка.
Остановившимся взглядом она смотрит в чашку с недопитым чаем.
Напротив расположился крупный осанистый мужчина лет пятидесяти пяти с чисто выбритым холёным лицом. Домашняя, верблюжьей шерсти, куртка, кремовая рубашка, галстук. Глядя на него можно предположить, что это либо преуспевающий бизнесмен, либо чиновник очень высокого ранга.
Откинувшись на резную спинку стула, мужчина говорит бархатным, хорошо поставленным голосом.
- …Он врач… Он принял решение… Он ошибся… Это была врачебная ошибка… Его ошибка.
Ирина, не шевелясь:
- Да, папа.
- Ну и всё, - мужчина, прихлопнув ладонью по столу, вытряхивает из пачки сигарету. - …И всё!..
Елена Владимировна, укоризненно:
- Отец…
- Ах, да, - он бросает сигарету на скатерть.
Ирина неподвижна:
- Кури, папа.
Мужчина встаёт. Заложив руки за спину, прохаживается вдоль стола.
Где-то в недрах кухни мелодично журчит телефон.
Жестом остановив жену, мужчина отходит.
Властно:
- Да!. - молча слушает. - …Дорогой мой, у тебя была целая неделя… О чём ты думал?.. Всё… В понедельник доложишь.
Щёлкнув рычагом, возвращается к столу.
Подходит к дочери. Осторожно обнимает её за плечи.
Поцеловав в волосы:
- Месяцы эти больничные мы запишем тебе в актив… Я уже распорядился… Для полного стажа остаётся ещё три. Так?
Ирина едва заметно кивает.
- …Прекрасно! За это время окрепнешь, поправишь плечо, то-сё, и – даёшь туманный Альбион!..
Засмеявшись, фальшиво выводит:
- «…Окутан Тауэр туманом, плывут над Темзой облака-а…»
Ирина морщится.
Елена Владимировна бросает на дочь тревожный взгляд.
Погладив её по руке, мягко:
- Поедем на дачу, Ириша?.. Поживём там, а?
Мужчина, хлопнув в ладоши:
- Конечно, на дачу!.. Всенепременно на дачу!..
Ирина, тихо:
- Я хочу побыть дома.
Мужчина легко соглашается:
- А почему и не дома?!.. Созвонишься с ребятами… С Аликом.
Ирина покусывая губу:
- Нет… Я хочу побыть одна… В городе… Одна.
Родители молча переглядываются.

Ночь. Тишина.
На балконе неподвижно стоит Ирина. В темноте подрагивает малиновый огонёк сигареты.

Та же кухня. За окном серый пасмурный день.
У стола сидит Ирина. Перед ней – листок бумаги и чашка кофе.
В руке сотовый телефон.
Быстро записывая:
- …так… угу… Квартира сорок семь… Сорок семь. Что?.. Нет, я знаю этот район… Да… И, Георгий Аркадьевич, будьте добры, мне нужен ещё один адрес…

Узкий, неухоженный двор потемневшей от времени пятиэтажной «хрущёвки».
За пыльным кустарником шумно резвятся дети. Вокруг деревянного столика сгрудились полуодетые мужчины - стук костяшек, нетрезвые голоса. Из-под древней «Победы» торчат ноги в разбитых кедах. Рядом, на старой покрышке, примостились два похмельных парня. В руках у них бутылки с пивом.
Во двор въезжает маленький черный «Опель». Медленно катит вдоль дома. Парни провожают его удивлёнными взглядами. Он мягко тормозит. Щёлкает дверца.
Выходит Ирина - белые джинсы, тёмно-вишневый велюровый пиджак, рассыпанные по плечам волосы.
Оглядевшись, направляется к ближнему подъезду.
Возле него на лавочке сидят старушки. Проходя мимо, девушка здоровается.
Те в ответ мелко кивают. Ирина исчезает за скрипнувшей дверью.
Старушки переглядываются.
- Это к кому ж такая?

Обшарпанный подъезд. Погнутые перила.
Поднявшись на третий этаж, Ирина останавливается перед дверью с цифрой «47».
Поправив волосы звонит.
Слышится шлепанье тапочек, хриплое бормотание, скрежет ключа.
Дверь открывается.
На пороге стоит затрапезный мужичонка с покрасневшим лицом.
Застиранная майка «Ну, погоди!», вылинявшие спортивные штаны.
- Здравствуйте.
- Э-э,.. - мужичок несколько оторопело оглядывает красивую гостью.
Она, коротко улыбнувшись:
- Скажите, здесь живёт Нина…
Из глубины квартиры:
- Кто там, Николай?..
Мы узнаем голос тёти Нины.
Ирина решительно входит.
Мужичок, посторонившись, растерянно:
- Э-э… на кухню…

Тесная кухня. Марлевые занавески.
У окна на столе тарелки с варёной картошкой, салом, репчатым луком. Две пустые бутылки из-под водки. Полная окурков пепельница.
Опустив на подоконник лохматую голову, негромко похрапывает широкоплечий мужчина. Рядом с ним молча курит густо накрашенная молодка в ярко-зелёном платье. Напротив них сидит тётя Нина. Обе женщины немного пьяны.
- Добрый день.
На кухню входит Ирина.
- Ё-моё,.. - молодка, оглянувшись, на ощупь вминает в пепельницу окурок.
Тётя Нина, нисколько не удивившись:
- А-а, ты… Входи, садись…
Из-за спины девушки выныривает мужичок. Суетливо ставит перед ней табурет.
Замирает у двери. Ирина садится. Оглядывает кухню.
Тётя Нина неторопливо закуривает.
Усмехнувшись:
- Мы тут, как видишь, на серебре сидим, на золоте едим, жемчугом перебрасываемся…
- Вижу.
- Т-твою мать! - громко рыгнув, лохматый поднимает с подоконника голову.
Обводит присутствующих мутным взглядом.
Увидев Ирину:
- О!.. – икает. - …Выпить принесла?
- Заткнись, урод. - Молодка пихает его локтём.
Тётя Нина смеётся.
Ирина молча вынимает из кармана зелёную купюру. Кладет на стол.
Молодка, разглядев её достоинство, испуганно смотрит на хозяйку.
Та, хмыкнув, кивает краснолицему:
- Чего стоишь?.. Бери, раз дают… Да пиджак набрось.
Мужичок цепко хватает деньги.
Косясь на неподвижную девушку – тёте Нине:
- Э-э… Я, что пошёл?
- Шуруй… И пельменей возьми, раз такое дело.
- Ага,.. - он неуверенно топчется.
- Иди, Коля, иди… Деньги не пахнут.
Мужичок исчезает. Хлопает дверь.
Ирина, спокойно:
- Деньги пахнут… Но можно выбрать аромат.
- - Эт-точно!.. - лохматая голова снова падает на подоконник.
Тётя Нина молча курит.
Ирина, прокашлявшись:
- Нина Ивановна… Мне нужно…
- Да уж догадалась, - тяжело поднявшись. - … Посиди.
Выходит. Пауза. Пьяно бормочет спящий. Молодка смотрит в окно.
Хозяйка возвращается с листком бумаги и карандашом.
Усевшись, сосредоточенно что-то чертит.
- Вот… Держи… - протягивает листок. - …Найти несложно. От входа центрального до первой аллеи. Там - направо. Участок номер два. Мимо не пройдёшь… Рядом с ней якорь большой - адмирал-герой лежит. Всё… Иди.
Ирина встаёт. Молча смотрит на женщину.
Та отворачивается к окну.
- Уходи.
Девушка тихо выходит.

Подъезд.
Держа листок в опущенной руке, Ирина медленно спускается по лестнице.
Сверху, гулко:
- Эй!.. Подожди.
Она поднимает голову. Над перилами склонилась тётя Нина.
Несколько секунд они молча смотрят друг на друга.
Женщина, негромко:
- Планида, видать, у тебя счастливая… И живешь сладко, и от погибели увернулась…
Ирина пытается что-то сказать.
- Молчи!.. Говорят, те, которые с того света возвратились, жизнь долгую проживают. Вот и живи. И за себя, и за неё. Двое вас теперь.

Среди величественных мраморных нагромождений затерялся скромный аккуратный холмик с потемневшими венками. На выцветших лентах ещё можно разобрать: «…дочке… любящего папы…», «…цинского персонала клини…»
С фотографии на застывшую Ирину пытливо смотрят большие серые глаза.

Двор дома Ирины. Вечереет.
На скамейке возле яркой клумбы одиноко сидит Ирина. Потирая плечо, задумчиво смотрит в одну точку.
Тяжело хлопает дверь подъезда.
- …Пойдём, дорогой, пойдём…
Маленькая сухонькая старушка в мешковатом «адидасовском» костюме с видимым усилием волочит на ремешке отчаянно упирающегося крупного кота.
- …Ну же, Кеша… Как не стыдно…
Кот, распушив хвост и утробно воя, скользит по асфальту всеми четырьмя лапами. Седые, аккуратно завитые кудельки старушки мелко трясутся.
- …Кеша… Мальчик…
- Здравствуйте, Олимпиада Филипповна.
Старушка расцветает:
- Ирочка… Деточка…
- Вам помочь?
Кот, хрипло взвыв, бросается к ближайшему дереву.
Женщина с трудом удерживает равновесие.
Ирина встает:
- Он хочет на ветку.
- Что за папуасово счастье – таскаться по деревьям?!. Не пойму.
Подошедшая Ирина поднимает кота на руки:
- Ты что же это, Иннокентий?
Кот глухо рычит.
- Смотри, какой страшный!.. Ну, пойдем, котик, погуляем… Подышим.
Старушка берёт Ирину под локоть. Они неторопливо идут вдоль клумбы.
- Как вы, Ирочка?
- Спасибо, ничего.
- Ну и слава Богу… Здоровье – это главное. Вы знаете, я недавно вычитала, что счастье – это хорошее здоровье, плюс плохая память. По-моему, в этом что-то есть… Как вы считаете?
- Плохая память…
- Именно!.. Но я бы несколько переиначила.
- Да?
- Да. Избирательная память!..
- Избирательная?.. Хм… Удобно…
- В вашем голосе сквозит ирония… Вы со мной не согласны?
Ирина, улыбнувшись :
- А вот мы сейчас Кешу спросим,.. - треплет кота за уши. - …Что скажешь, Иннокентий, насчет избира...
Кот, гибко изогнувшись, сильно дёргается.
Ирина вскрикивает. Разжимает руки.
Женщина возмущенно:
- Ты что, негодяй, делаешь?!.
Волоча ремешок, кот стремительно несётся к воротам.
На крик оглядывается стоящий возле будки милиционер.
Ирина, закусив губу, молча смотрит на длинные глубокие царапины, быстро набухающие тёмной кровью.

Ночь. На балконе, белея халатом, стоит Ирина.

Утро. Двор. Моросит мелкий дождик.
Возле подъезда тихо урчит двигателем маленький чёрный «Опель».
За рулём неподвижно сидит Ирина.
Кисть левой руки забинтована.

В будке возле ворот скучает молодой милиционер.
Со стороны двора подъезжает «Опель». Короткий гудок.
Милиционер выскакивает под дождь. Открывает ворота.
Выезжая, Ирина кивает шутливо козырнувшему ей парню.

Салон «Опеля». По стеклу суетливо скользят дворники.
Ирина, подавшись к рулю, зорко всматривается в номера проплывающих мимо домов.
Притормаживает у тротуара. Насторожённо разглядывает окна серого, с чёрным провалом арки, четырехэтажного дома.
Подняв воротник кожаной куртки, выскакивает под дождь.
Пригнувшись, вбегает в гулкую темноту. Пройдя арку, заглядывает в безлюдный двор – мокрые деревья, потемневший песок детской площадки, два старых металлических гаража.
Найдя нужный подъезд, девушка исчезает за высокой грубо окрашенной дверью.

Чистая лестница. На широкую площадку второго этажа поднимается Ирина.
Подходит к одной из дверей. Затаив дыхание, прислушивается.
Тянется к звонку. Рука её повисает в воздухе. Отступив на шаг, она нерешительно смотрит на кнопку.
За спиной щёлкает замок. Ирина оглядывается.
В приоткрывшейся двери – женская голова в косынке, под которой угадываются бигуди. Капризный изгиб губ. Быстрые глазки. На вид женщине лет пятьдесят.
- А его нет, девушка.
Ирина, неуверенно:
- Да?.. Жаль.
- Приходите часов в семь. Он прилетает в семнадцать двадцать… Как раз будет.
- Спасибо. – Ирина берётся за перила.
- А вы, наверное, подруга его дочери? - пристальный взгляд.
Ирина, запнувшись:
- Д-да…
- Понятно, - женщина поправляет косынку. - Боже мой… Сердце… В двадцать-то лет…
Ирина, облизнув губы:
- Как он?
- Всё в порядке… Всё в порядке… Уже месяц летает. Допустили-таки… А вы на похоронах были?.. Что-то я вас…
- Я… н-нет… я… уезжала… надолго…
Женщина качает головой:
- Когда супругу потерял… Сергей Андреич-то… Так не убивался… Мы уж ему всем, чем могли… И стулья, и посуду на поминки… Три тарелки разбили… Может, передать что?
- Нет… Я зайду.
- А ты зайди, зайди… Тут поначалу друзья его дневали-ночевали, покоя от них не было, а теперь, слава Богу, давно уж тихо.
- Я зайду,.. - Ирина быстро спускается. Приостановившись: - …В семнадцать двадцать, говорите?
- Ага… уже летит. С Канады.
Замок щёлкает.

Широкая загородная автотрасса. В обе стороны спешат разноцветные автомобили.
Мимо бело-синего указателя «Аэропорт», подняв тучи брызг, проносится маленький чёрный «Опель».

Огромный зал аэропорта. Гул голосов. Обычная сутолока.
У стеклянной стены, глядя на лётное поле, стоит Ирина.
Вдали на полосу тяжело садится белоснежный аэробус.
Тилинькает короткая мелодия.
Под высокими сводами растекается металлический голос:
- …Совершил посадку самолёт, прибывший рейсом пятьсот пять из Торонто. Встречающих просим пройти в сектор номер два.
Ирина неторопливо идёт к центральному выходу.

Привокзальная площадь. Дождь уже прошёл. В тающих облаках – мутный диск солнца. Стоя в телефонной будке, Ирина несколько растерянно разглядывает группу лётчиков и стюардесс, собравшуюся возле неприметного крыльца служебного входа. В руках у некоторых глянцевые коробки и яркие пакеты.
Оживленный говор. Смех.
От коллег отходит коренастый подтянутый мужчина сорока с небольшим лет в надвинутой на глаза фуражке. В руке у него чёрный «дипломат». Он быстро направляется к автостоянке. Открывает дверцу зелёных «жигулей».
- Серёга!..
Один из летчиков – молодой симпатичный блондин – шутливо грозит ему кулаком:
- Завтра в шесть!.. Попробуй не приди!..
Мужчина, кивнув, садится в машину. «Жигули», развернувшись, отъезжают.
Ирина тихо чертыхается. Неуверенно смотрит вслед автомобилю.
Одна из стюардесс - блондину:
- Ты, Игорек, завтра всё равно за ним зайди.
- Не учи учёного.
Ирина бежит в приткнувшемуся неподалеку «Опелю».

Город.
Впереди – за лобовым стеклом – подрагивает зелёный багажник.
Ирина сосредоточенно ведёт машину. Поглядывая на «Жигули», ловко маневрирует в вечернем автомобильном потоке. За очередным перекрёстком показывается серый четырехэтажный дом.
Ирина облегчённо вздыхает - «зелёный», замигав поворотом, ныряет в тёмный квадрат арки.
«Опель» проезжает мимо.

Большая, но удивительно уютная комната мягких пастельных тонов.
Пушистый ковер. Лёгкие шелковые шторы.
Многочисленные полки с книгами. Дорогое пианино со стопкой нот.
Видеоцентр. Стереосистема.
На широкой кровати лежит нарядная взлохмаченная кукла. Её стеклянные глаза безучастно уставились на красочные плакаты «Битлз» и «Машины времени».
Рядом с кроватью трельяж, уставленный цветастой косметической мелочью.
Перед ним, на низком пуфике, сидит Ирина, одетая в халат. Высунув кончик языка, она сосредоточено подкрашивает глаза.
Лёгкий стук в дверь.
Голос матери:
- Ириша, к тебе можно?..
- А то.
Входит Елена Владимировна. Останавливается за спиной дочери.
- Ты куда-то собираешься?
- Собираюсь.
- Вот и хорошо… Вот и правильно,.. - погладив Ирину по плечу. - …С Аликом?..
- Нет,.. - девушка берёт помаду.
Елена Владимировна молча смотрит на дочь. После паузы:
- Он вчера звонил два раза… И сегодня утром… Ты ещё спала.
Молчание.
- Ирина, ты слышишь?
Та, облизнув губы, внимательно оглядывает своё отражение:
- Слышу… И реагирую с интересом.
- У него днём кое-какие дела, но он будет звонить вечером.
- Не повезло бедному.
- Почему?
- Вечером кое-какие дела у меня.
Подмигнув матери через зеркало, встаёт.
- Ира…
- Да, мам?
- Мы с папой собираемся на дачу… В субботу.
- Без меня, мам.
Елена Владимировна, осторожно:
- У тебя… кто-то появился?
Ирина звонко целует её в щеку.
- Без меня.

Ранний солнечный вечер. Перед кафе, рядом с четырехэтажным жилым домом, прямо на тротуар выставлены пластиковые столики под лёгкими зонтами.
Приглушённый говор. Тихая музыка.
За одним из столиков, закинув ногу на ногу, сидит Ирина.
Вид у неё сногсшибательный. Броский умелый макияж, элегантное бледно-зелёное платье. Тёмные волосы живописно разбросаны по плечам.
Перед ней стоит полная окурков пепельница и пустая чашка.
Подходит официант – белая рубашка, бабочка.
Забирает чашку и пепельницу:
- Ещё кофе?
- Нет… Сока, пожалуйста.
- Виноградный.
- Давайте.
Ирина смотрит на часы. Стрелки показывают десять минут шестого.
За соседним столиком расположилась пожилая пара – седой представительный мужчина и дебелая, обильно потеющая женщина. Он пьет пиво, она – манерно отставив мизинец – кофе. После каждого глотка мужчина исподтишка косится на стройные, высоко открытые ноги Ирины. Тут же раздаётся свистящее шипение женщины. Мужчина поспешно отводит взгляд.
Ирина, усмехаясь, посматривает в сторону арки.
Официант ставит перед ней чистую пепельницу и высокий стакан с соком.
Девушка кивком благодарит его, достаёт из пачки сигарету и застывает – к дому приближается молодой лётчик-блондин. Сегодня он одет в светлый костюм и голубую рубашку с открытым воротом.
Ловко попав окурком в узкую урну, направляется к арке.
- Молодой человек!..
Блондин, замедлив шаг, оглядывается на столики.
Ирина, смахнув зажигалку в сумочку, вертит в руке сигарету.
- У вас огоньку не найдется?.. - ослепительная улыбка.
Блондин недоверчиво поднимает брови.
Ирина, покачивая ногой, поощрительно кивает. Оглядевшись по сторонам, он подходит к девушке.
- Простите?
- Огоньку,.. - в упор смотрит Ирина.
Блондин поспешно достает зажигалку. На его лице – откровенное восхищение.
Ирина, прикурив, глубоко затягивается.
- Благодарю вас.
Парень неловко топчется на месте.
- М-м…
- Спасибо, - смеющийся взгляд красивых глаз.
- Э-э… что у вас с рукой? - кивок на бинт.
- Бомбу мастерила.
- Ага,.. - он поправляет ворот рубашки. - …Ага…
Ирина, щурясь сквозь дым, испытующе смотрит на него.
Блондин неудержимо краснеет.
- Кхм… Разрешите присесть?
- Чего это вдруг?
- Э-э… Меня зовут Игорь.
- Так сразу?
- И у меня…
- В квартире газ?
- …у меня сегодня день рождения.
- Врёте.
- Тридцать три года.
- Покажите паспорт.
Он, упавшим голосом:
- Нету.
- Я и говорю - врёте.
- М-м…
- Так и быть, садитесь.
Парень опускается на краешек стула.
- Вы здесь одна?
Ирина смеётся:
- Вроде того.
- У меня сегодня, действительно, день рождения.
- Вы говорили… Тридцать три…
- Да… И я… Как бы это…
- Что?
- Хочу вас пригласить… Можно?
- Хамите, парниша.
Он, обиженно:
- Я не парниша, я лётчик.
- Все вы лётчики, пока мы в одежде.
Блондин лезет во внутренний карман пиджака.
Протягивает удостоверение.
- Прошу.
Ирина, помедлив, берёт. Открыв, качает головой.
- Надо же… Бортинженер… И далеко заносит?
- Неблизко… В Канаду.
- Молодец, - возвращает книжечку.
Блондин сует удостоверение в карман:
- Так что – хоть в одежде, хоть без неё…
Ирина смеётся:
- Меня зовут Ирина.
- Игорь.
- Я помню.
С соседнего столика доносится свистящее шипение.

Новая квартира улучшенной планировки.
В тёмном провале открытой балконной двери – разноцветная россыпь огней нового микрорайона. Вдоль комнаты тянется щедро накрытый, наполовину растерзанный стол. Хмельной говор. Взрывы смеха.
За столом расположились человек двадцать мужчин и женщин –раскрасневшиеся лица, приспущенные галстуки, полурассыпавшиеся прически.
Заметно, что здесь собрались уже давно знакомые между собой люди.
Слева от Ирины сидит возбужденный, полный надежд Игорь. Он без пиджака. Ко лбу прилипла влажная прядь волос.
С другой стороны к плечу её льнёт невысокий полный мужчина с чувственными губами на округлом лице. Его белая рубашка с золотыми пилотскими шевронами потемнела от пота.
Пьяный игривый шепот:
- Завтра же подаю в ЗАГС заявление об уходе, и увожу вас на край света… Вы согласны, Ирочка?
- Ну, разве что на край Нового Света.
- Как? - расплескивая из рюмки водку, мужчина заливисто смеётся. Вытирая глаза: - …Игорёк, твоя красуня – прелесть!..
Тот, по-хозяйски приобняв девушку, довольно:
- Главное в жизни – сердце красавицы!..
По лицу Ирины пробегает тень. Она незаметно косится в дальний конец стола. Там, несколько обособленно, расположился Сергей Андреевич.
Опустив глаза, он молча кивает, слушая сидящего рядом жилистого загорелого человека.
Полный мужчина, опрокинув водку в рот, ловко подхватывает вилкой маринованный грибок. Ухмыльнувшись:
- Но, всё равно, Ириша, имейте в виду – я умираю от любви к вам.
- Я вижу… Вы очень старательно умираете.
- Ха-ха!.. Прелесть!..
Ирина ловит ревнивые взгляды женщин.
Громкий металлический щелчок. Комнату обволакивает красивая тягучая мелодия.
Визгливый голос:
- Мужики, хорош надираться!.. Дамы желают танцевать!
Гремят отодвигаемые стулья.
К Игорю протискивается высокая стройная брюнетка:
- Игорёк…
Он вопросительно смотрит на Ирину.
Та, улыбнувшись, кивает:
- Иди, дорогой… Разомнись.
Злой взгляд брюнетки. Игорь поднимается.
Ирина смотрит в конец стола – там, глядя в тарелку, одиноко сидит загорелый мужчина. Она озабоченно оглядывает комнату – Сергея Андреевича нигде не видно. Кто-то выключает верхний свет. Одобрительные возгласы. В густом полумраке – сдавленное хихиканье, шепоток. Мягко шуршат платья.
Круглолицый сосед, покосившись на танцующего Игоря, вдруг цепко берёт Ирину за грудь. Хрипло:
- Я тебя хочу…
Она, посмотрев пьяному в глаза, что-то шепчет ему на ухо.
Виски мужчины багровеют, ладонь разжимается.
- С-сучка…
Девушка молча встаёт. Прихватив со стола сигареты и зажигалку, пробирается между пар к балконной двери. Чья-то сильная рука длинно оглаживает её бедро.
Закусив губу, она выскакивает на балкон и лицом к лицу сталкивается с Сергеем Андреевичем. Охнув, отшатывается.
Он, спокойно:
- Не ушиблись?
Ирина неподвижна.
- Что с вами?.. Вам плохо?
Девушка молча качает головой.
Сергей Андреевич замечает у неё в руке зажигалку.
- Очень кстати… Я как раз за спичками… Разрешите?
Прикуривает. Кивнув, отходит к перилам.
Ирина неуверенно топчется.
- Сергей Андреевич…
Он удивленно оглядывается:
- Да?
Ирина подходит.
- Сергей Андреевич…
- Я вас слушаю, м-м… Ирина, кажется?
- Да. Я…
- Что?
- Меня…
Лёгкая усмешка:
- Игорь обидел?
Ирина, вспыхнув:
- Не смейте так разговаривать со мной!..
Он, оторопело:
- Что?
- Ой!.. - Ирина сильно трёт виски. - …Простите.
Сергей Андреевич молча смотрит на неё.
- Простите, Сергей Андреевич…
- Что происходит?..
- Меня… Мне… Давайте уйдём?
- Что?!
- Уйдём отсюда.
Он, отстранившись:
- И всё?.. Ну-у, девочка…
Ирина, сжав зубы:
- Вы ничего не понимаете…
- А по-моему, всё предельно ясно.
Затянувшись несколько раз подряд, он выбрасывает сигарету.
Девушка заступает ему дорогу:
- Не уходите… Я прошу вас!
Он морщится:
- Перестаньте… Противно.
- Всё – не то… Всё – не то… Послушайте меня…
- Нет уж, увольте.
Пытается обойти её. Ирина хватает его за руку.
- Подождите!..
- Что всё это значит?!
- Прошу вас…
- Чего вы хотите?
- Уйдёмте, Сергей Андреевич… Мне…это очень нужно…
Комната взрывается удалым рок-н-роллом. От визга танцующих задрожали стёкла.
- Я вас прошу!..
- Ничего не понимаю.
- Я вас прошу… Пожалуйста.
В комнате кто-то гулко падает. Хохот.
- Чёрт знает что, - он освобождает руку из пальцев девушки.
Ирина всхлипывает.
- Тихо!.. Видите остановку?.. Вон… автобус?
Она, не спуская с него глаз, кивает.
- Ждите меня там.
- Вы придёте?.. Вы правда придёте?
- Сумасшедшая… Пропустите!
Быстро уходит в комнату.

Грохот музыки. Извивающиеся тела.
Ирина с трудом продирается сквозь потную толпу.
Поймав пристальный взгляд круглолицего, исподтишка показывает ему кулак с оттопыренным средним пальцем. Выскакивает в коридор.
Срывает с вешалки свою сумочку. Возится с замком.
- Ирунчик!..
В коридор вваливается Игорь – мокрое лицо, пьяные глаза.
- …Ирунчик, а я тебя потерял… Ты куда?
- Пошёл ты!.. Абортинженер!..
Ирина выбегает на лестничную площадку. Сильно хлопает дверью.
Из квартиры доносится мстительный смех брюнетки.

Широкий, с высоко сияющими фонарями, проспект.
Плотно стоящие высокие дома. Во многих окнах горит свет.
Редкие машины. Редкие прохожие.
На автобусной остановке одиноко сидит Ирина.
Быстрым шагом подходит Сергей Андреевич. Девушка встаёт.
Робко:
- Здравствуйте, Сергей Андреевич.
Тот качает головой:
- Привет… Давно не виделись., - оглядевшись. - …Ну что, пройдёмся.
- Да.
Молча идут вдоль ровно посаженных молодых деревьев. Ирина, прижав к груди сумочку, смотрит под ноги. Сергей Андреевич искоса поглядывает на спутницу.
Пауза.
- Извините меня, Сергей Андреевич… Я… Я хотела… вот так помолчать.
- Странная вы девушка… Вам этого не говорили?
- Странная.
- Не понимаю, к чему весь этот балаган с Игорем?
- Что бы помолчать рядом с вами.
- Кто вы такая?
Молчание.
- Кто вы, Ирина?..
Вдалеке перебегает дорогу одинокая кошка.
Ирина провожает её взглядом.
- Несколько месяцев назад умер… один человек. Он погиб, спасая другого человека…
- Хм… Ваш знакомый?
- Моя сестра.
Сергей Андреевич замедляет шаг:
- Сестра?..
- Ей было двадцать лет.
- Двадцать лет,.. - Сергей Андреевич, пожевав губами, кивает.
- Мне тоже… Тоже двадцать.
- Вы с ней…
- Близнецы… Были.
Ирина вздрагивает – он слегка касается её плеча:
- Я сочувствую вам… Сочувствую, - помолчав. - … А тот… он жив?
- Кто?
- Тот, которого она спасала?
Ирина, глухо:
- Надеюсь.
Сергей Андреевич, коротко глянув на неё, негромко:
- Это ужасно – потерять близнеца.
- Не ужаснее, чем потерять дочь.
Остановившись, он молча смотрит на девушку.
Ирина не отводит взгляда.
Сергей Андреевич, спокойно:
- А она не ушла… Моя дочь. Она со мной… Она и сейчас рядом.
- И я живу за двоих.

Обширная полутёмная прихожая. На стене тускло отсвечивает позолотой рама большой картины. Возле телефона, кутаясь в халат, стоит Елена Владимировна.
- …нет. До сих пор нет… Что?.. Машина на месте… Да как… Лежала, читала… Вдруг быстро собралась и ушла…
Из недр квартиры – бархатный баритон:
- Ну что ты врёшь!..
Елена Владимировна, стрельнув глазами в темноту коридора, торопливо:
- Не волнуйтесь вы так, Алик… Она вот-вот явится.
Тяжёлые шаги. Появляется отец Ирины, облачённый в шёлковую пижаму.
- Дай-ка мне.
- Отец…
- Дай!
Забирает трубку.
- …Алло… Здравствуй, дорогой… А теперь слушай сюда! Ты волнуйся, братец, волнуйся… Потому что Ирка, перед тем как уйти, битых два часа марафет наводила, да в тряпки диоровские рядилась…
Елена Владимировна, укоризненно:
- Костя…
Он, отмахнувшись:
- …А машину не взяла потому что – я так думаю – выпивка у неё где-то намечалась…
- Костя…
- …Это тебе, женишок наш ненаглядный, информация к размышлению… Что?.. Ну-у, милок… Может, её ещё на цепь посадить?.. Вот обженитесь, тогда валяй, сажай. …Что – дядя Костя, что – дядя Костя!.. Я Елену свою, Владимировну, ни на шаг от себя не отпускал… Ни на шаг!.. А если вдруг какой-нибудь … Хо!.. Усекаешь?.. Вот и думай… Всё. Привет отцу… А тебе – беспокойной ночи!..
Положив трубку, выразительно смотрит на жену:
- Вот так!..

Над ярко освещённой стеклянной коробкой изумрудно переливается большая буква «М».
Киоски, музыка, людской муравейник.
Неподалеку от в хода в метро стоят Сергей Андреевич и Ирина.
- …это как-то не по-людски…
- Нет-нет, Сергей Андреевич… Мне здесь рядом… Во-он мой дом… Видите?
- Но… мало-ли…
- Идите… Можно я вам завтра позвоню?..
- У вас что, телефон мой имеется?
- Имеется…
- Интересно.
- Так можно?.. С утра?
- Утром меня не будет.
- Я позвоню в обед.
Внимательный взгляд:
- После двух.
- После двух… До свидания, Сергей Андреевич… Спасибо.
- Ирина…
- Идите.
Он молча отходит. Стукнув дверями, неторопливо спускается в переход.
Ирина выскакивает на дорогу. Энергично голосует.
Рядом с ней тормозит такси.
- В центр.
- Четвертной.
- Поехали.
Хлопает дверца. Рычит мотор.
Сергей Андреевич, оперевшись о стекло, смотрит вслед быстро удаляющемуся автомобилю.

Двор дома Ирины. Несколько освещённых окон. Тишина.
Возле тротуара, пискнув тормозами, останавливается такси.
Помахав рукой дежурному милиционеру, Ирина быстро идёт к подъезду.
- Ир!..
- Ой… Кто это?
Из темноты выступает высокий парень лет двадцати пяти.
Красивое открытое лицо. Модная причёска. Длинный светлый плащ.
- Алик?
- Привет.
- Ты чего тут?
- Покурим?
Ирина, глянув на окна своей квартиры, пожимает плечами.
- Покурим.
Опускаются на скамью. Молча закуривают.
Пауза. Тихо шуршит листва. Где-то на верхнем этаже заплакал ребёнок.
За воротами пронеслась одинокая машина.
Ирина аккуратно гасит сигарету. Встаёт.
- Ну, я пошла?..
Парень, опустив голову, молчит.
- Я пошла, Алик.
Молчание.
Ирина идёт к подъезду.
Взявшись за ручку, оглядывается.
После паузы:
- Алик… Я ушла.
Дверь мягко закрывается.

Квартира. За окнами серый день.
По прихожей бесцельно бродит Ирина – спортивные брюки, футболка с длинными рукавами.
Сунув руки в карманы, монотонно бубнит:
- …Крошка-малютка безногая пыльной дорогой ползет…
Заходит на кухню.
У плиты колдует Елена Владимировна.
Ирина берёт из хлебницы бублик. Меланхолично жуёт.
Мать, через плечо:
- Не кусочничай… Сейчас обедать будем.
- Угу… Крошка-малютка…
Выходит в прихожую. Звонит телефон.
Ирина снимает трубку.
- …Алё… Привет, Свет… Нормально… Что? Шестую?.. Патетическую?.. Ильич написал… Что значит – который?.. Чайковский… А чего это вдруг?.. Да-а?.. То-то голос… у тебя… Какой-какой – развратной пионерки. А кто он?.. Тю!.. Они же там… через одного… Что?.. Надо же… Ясно. Куда?.. В филармонию?.. М-м… я думаю что-нибудь простенькое ниже колен, на палец – стекло, на морду – прелесть глупости… Да. Не больше… Сдурела?!. Какой «БМВ»?!. Ножками!.. Ну, твори. Пока. – Кладёт трубку.
Из кухни выглядывает Елена Владимировна:
- Кто это?
- Светка… Хахаль новый у неё. Из консерватории. И, представляешь, - старомодной сексуальной ориентации.
Елена Владимировна, покачав головой:
- Мой руки.

Ворота дома Ирины. Скучающий милиционер.
В конце улицы у тротуара притих серый «мерседес» с тонированными стёклами.
Со стороны водителя стекло приспущено. Из щели ползёт голубоватый дымок.

Квартира. Комната Ирины.
Девушка сидит на пуфике. Положив руки на колени, не спускает глаз с маленького изящного будильника. Стрелки на циферблате показывают без пяти два.

Спальня родителей Ирины.
На широкой двуспальной кровати полулежит Елена Владимировна.
Поправляя сползающие очки, увлечённо читает толстую книгу.

Комната Ирины.
Щёлкнув крышкой, она кладёт телефон на трельяж. Покусывая губу, смотрит в окно. Стрелки будильника показывают половину третьего.

Спальня. Елена Владимировна, оторвавшись от книги, удивлённо прислушивается.
Заложив страницу, встаёт. Подходит к окну.
Вместе с ней мы видим гомонящих под высоким деревом детей. Тут же, почёсывая затылок, топчется дюжий дворник. Рядом с ним суетится Олимпиада Филипповна.
Все они, задрав головы, всматриваются в густую листву.
На самой верхушке, судорожно облепив ствол, истошно воет кот Иннокентий.

Ирина, отложив телефон, опускает голову.
На часах – пятнадцать тридцать.

К воротам дома подкатывает роскошный черный «АУДИ». Бойкий водитель в элегантном костюм проворно открывает заднюю дверцу. Из салона выбирается отец Ирины. Милиционер почтительно берёт под козырек.

Ирина швыряет телефон на кровать. Вскочив, кружит по комнате.
Стрелки будильника показывают семнадцать часов.
Девушка, потирая плечо, беззвучно шевелит губами.

Кухня.
У стола сидят родители Ирины.
Отец, ловко орудуя ножом и вилкой, что-то негромко рассказывает.
Елена Владимировна, отпивая из чашечки, внимательно слушает мужа.

Комната Ирины.
За окном темнеет. На часах – двадцать один сорок.
Девушка натягивает джинсы. Проводит расчёской по волосам.
С сомнением глянув на телефон, набирает номер. Длинные гудки. Ответа нет. Она быстро выходит.

Дежурный милиционер с натугой разводит створки ворот.
Со двора выезжает маленький чёрный «Опель». Набирает скорость.

В дальнем конце улицы вспыхивают фары.
Серый «мерседес» бесшумно трогает с места.

Салон стоящего на месте автомобиля. По рулевому колесу барабанят пальцы водителя. Сквозь лобовое стекло виден четырехэтажный жилой дом и замерший возле него маленький черный «Опель».
Из арки выходит Ирина. Глянув на тёмные окна второго этажа, понуро бредёт к машине. Далекий стук дверцы. Мигнув стоп-сигналами, «Опель» отъезжает.
Водитель, убрав руку с баранки, подаётся к стеклу.
Мы узнаем Алика.

Квартира. Кухня. За окном яркое солнечное утро.
Склонившись на столом, Елена Владимировна быстро пробегает карандашом по листу бумаги. Отставив записку, выходит в коридор.

У телефона стоит отец Ирины.
Вполголоса:
- Да… Уже спускаемся…
Елена Владимировна осторожно заглядывает в комнату дочери.
На кровати, свернувшись калачиком под одеялом, неподвижно лежит Ирина.
Шепот отца:
- Всё, мать… Олег уже внизу.
Елена Владимировна тихо прикрывает дверь.
Подхватив объемистую кожаную сумку и пучок разноцветных удочек, они выходят.

Комната Ирины.
Из коридора доносится щелчок дверного замка.
Девушка, перевернувшись на спину, резко откидывает одеяло.
В ладони у неё зажат сотовый телефон.

Загородная трасса.
В потоке автомобилей несётся большой крытый джип.
Салон. За рулем – сосредоточенный Олег Михайлович. На заднем сидении расположились супруги. Елена Владимировна молча смотрит в окно.
Отец Ирины прижимает к уху мобильник:
- …мы уже в дороге… Дома… Одна, одна… Дерзай.
Елена Владимировна косится на мужа. Он, щёлкнув крышкой телефона, подмигивает ей.

Квартира.
Ирина выходит из ванной – легкий халатик, влажные волосы.
Пошарив в карманах висящей на вешалке кожаной куртки, достаёт сигареты и зажигалку. Дверной звонок. Она щёлкает замком.
На площадке стоит Алик. В руке у него три крупные белые розы.
Несмело улыбнувшись:
- Привет… Я тут подумал…
Ирина молча закрывает дверь.

Комната Ирины. Работающий телевизор. Шум драки, крики, стрельба.
Девушка в джинсах и светлой футболке лежит на кровати. Тупо смотрит на экран. В одной руке у неё пульт, в другой телефон.
Убирает звук. Жмёт кнопки сотового.
Не поднося аппарат к уху, молча слушает глухие длинные гудки. Даёт отбой.
Поднимает пульт. Шум драки, крики, стрельба.
Тупо смотрит на экран.

Пивной бар с интерьером под «Дикий Запад».
Звучит кантри. По стенам живописно развешены лассо, упряжь, муляжные кольты и винчестеры.
За стойкой усатый бармен в «стетсоне». Вытертые джинсы, клетчатая ковбойка, шейный платок.
Посетителей с ползала. Говор, смех, сигаретный дым.
За отдельным столиком, угрюмо глядя в бокал с нетронутым пивом, сидит Алик.
Хлопает двухстворчатая дверь. В бар заходят двое мужчин.
Обоим лет по тридцать. Одеты просто, но опрятно. На помятых лицах лёгкая щетина. Один из них – хмурый здоровяк – сразу направляется к стойке. Второй – худой, невысокого роста брюнет – оглядывает зал.
Замечает Алика. Тот поднимает глаза. Мужчина с деланной радостью подходит.
- Привет, Алик. Сколько лет…
- Вот именно… Что скажешь?
Мужчина потирает щеку:
- Братан… У меня небольшая проблемка…
- У тебя всегда проблемы… Когда?
- Ещё неделя… Ну – полторы, а?.. Штука баксов, это ж… сам понимаешь.
- А когда брал, о чём думал?
- Алик…
- Ладно… Две недели… Не больше…
- Братан!
- И смотри, Валера…
- Алик, ты ж меня знаешь…
- То-то и оно.
- Домой привезу.
- Позвонишь.
- Заметано. Спасибо.
Мужчина с видимым облегчением отходит.
Алик делает глоток.

Квартира. Кухня. За окном ранний вечер.
У стола, нахохлившись, одиноко сидит Ирина. Перед ней пузатая бутылка тёмного стекла и сотовый аппарат. Отсутствующим взглядом девушка смотрит на забитую окурками пепельницу. В коридоре звонит телефон.
Ирина, вздрогнув, тяжело поднимается. Выходит. Снимает трубку.
Глухо:
- Але… Ты, Свет?.. Ну?.. Спугнула? Кого спугнула?.. А-а… Ну и хрен с ним… Козлы они все, говорю!..
С треском бросает трубку. Неуверенной походкой возвращается на кухню.
Проливая коньяк на скатерть, наполняет рюмку.
Пьяно хихикнув, жмёт кнопки сотового. Не поднимая его со стола, слушает длинные гудки. Пьёт.
Широко размахнувшись, швыряет рюмку. Звон стекла.
Тут же, охнув, хватается за плечо. Мычит от боли.
Замотав головой, хрипло:
- Ну зачем ты так?!. Не надо!..
Из-под её пальцев по светлому материалу широко расползается кровавое пятно.

Небольшая спаленка. Приготовленная ко сну кровать. За окном темно.
Возле тусклого ночника перед образком стоит тётя Нина.
Ночная рубашка. Распущенные по спине волосы.
В тишине слышно её приглушенное бормотание:
- …рабе Божьей Ольге… Упокой её душу и даруй Светлый Рай…
Вздохнув.
- …Рабу своему Сергею придай сил душевных и огради его, Господи, от мирского зла, напастей и бед… Аминь…
Троекратно перекрестившись, гасит ночник. Кряхтя, укладывается.
Тонко скрипят пружины.

Квартира. Кухня. Ветреный солнечный день.
Ирина, что-то дожевывая, ополаскивает под краном чашку. Моет тарелку и вилку.
Её левая рука заметно скована в движениях.
Сунув посуду в сушилку, выходит.
Прихожая. Девушка осторожно одевает куртку.
Подтянув на джинсах ремень, выскальзывает из квартиры.

Оживленная улица. Рычание автомобилей. Спешат люди.
Неподалеку от четырехэтажного дома тормозит маленький чёрный «Опель».
Из него выбирается Ирина. Оглядевшись, запирает дверцу. Быстрой походкой направляется к арке.
Внешне она спокойна и собрана.

Подъезд. Дверь квартиры Сергея Андреевича.
На лестничную площадку, чуть запыхавшись, взбегает Ирина. С силой вжимает кнопку звонка. За дверью трещит зуммер. Ещё раз. Ещё. В квартире тихо.
Стукнув кулаком по коричневому дерматину, она подходит к двери напротив.
Звонит. Тут же – скрежет ключа.
Открывает знакомая нам соседка, одетая в пёстрый халат.
Ирина кивает:
- Здравствуйте… Извините.
- Да-да.
- Вы меня узнаете?
- Припоминаю, - женщина едва заметно усмехается. - …А его опять нет.
Ирина, хмуро:
- Давно?
- Вчера ещё улетел.
- Как - улетел?!
- Ну, милая, он же работает… Утром забежал, переоделся… Я в окно видела.
- А когда…
Женщина смеётся:
- В семнадцать двадцать… Сегодня.

Широкая автотрасса. Мимо указателя «Аэропорт» один за другим проносятся рыжий «РАФ», «Волга» и пассажирский «Икарус».
Завывая клаксоном, их резво обгоняет маленький чёрный «Опель».

- Ба-а!.. Вот так встреча!..
Аэропорт. Привокзальная площадь. Перед шагающим в автостоянке Сергеем Андреевичем возникает улыбающаяся Ирина.
- Вы?
- Здравствуйте, Сергей Андреич!..
Девушка, склонив голову к плечу, покачивается с носков на пятки.
- Что вы здесь делаете?
- Я?.. Работаю.
- Работаете?
- Ага… Роялем в кустах… Хожу себе. Гуляю случайно.
Он внимательно смотрит на неё:
- Вам в город?
- Ага… Случайно.
- Пойдёмте.
Сергей Андреевич направляется к воротам стоянки.
Ирина, помедлив, идёт следом. Без улыбки смотрит ему в спину.

Автомобиль выезжает с площади. Аэропорт остаётся позади.
Ирина сидит, уткнувшись в стекло.
Поворот на трассу. «Жигули» набирают скорость.
Замелькали высокие стволы сосен. В открытых окнах загудел ветер.
Молчаливая пауза.
Ирина, не шевелясь:
- Вы летаете за границу… Вы знаете языки?
- Да… Три.
- У вас это здорово получается.
- Что?
- Молчать сразу на всех трёх.
Сергей Андреевич, хмыкнув, ослабляет узел галстука:
- Ну, давайте поговорим.
- Давайте поговорим.
- Как ваши дела?
- Зашибись.
- Тоже неплохо.
Ирина, после паузы:
- Я звонила вам.
- Звонили?
- После двух.
- После… а-а… да, действительно, ерунда получилась.
Ирина глядя на дорогу, кусает губы:
- Ерунда.
- Приятель позвонил… Однокашник. Он ремонт затеял, а сантехнику ставить не умеет… Да там ещё много чего. И я, значит…
- Ирина резко поворачивается к нему:
- Ну что вы врёте?!. Что вы врёте?!. Зачем!.. Я здесь… Я… А вы…
В голос ревёт.

«Жигули», замигав поворотом, жмутся к обочине.
Их обгоняют несколько автомобилей.
Среди них мягко стелется серый «мерседес» с тонированными стеклами.

1 2